Живя в столичном захолустье, Где нерв обглодан и нечист, Душа удручена несчастьем – Отсутствием любимых лиц, Чей дух, не осыпаясь пеплом, Рассеян в мире всех живых, Бывают чудеса, но редко, Я вижу их, они пришли, Они садятся, просят чаю, Я что-то говорю, читаю, Они спокойно мне внимают, И только их я понимаю, И только им я доверяю . Они не предадут - я знаю.
Душевные невзгоды, капризы непогоды, в отсутствие терпения не просто пережить. Случайное везение, удачное стечение исправит настроение, но не улучшит жизнь. И выбирая в жизни пути передвижения, теряюсь я в сомнениях и не могу решить – смолчать или ответить, стоять или уехать, быть может, потому что по знаку я весы? И вот, уходит время, искомое не найдено, решение не принято, а я чего-то жду! И многое упущено, и многое потеряно, чему я всем обязана? - весо’вству своему!
Наряжен куклой - в кружевах и блёстках, банты на туфлях, небольшого роста, тореро, возрастом - не старше тридцати и по раскладу лет - почти ровесник сопернику. Быку - годам к шести. Схлестнулись! Бык, залитый кровью, от дротиков, разящих болью, вздымает вихри желтого песка. Какая страшная, опасная игра! Башкой поводит изумленно, - на тучных пастбищах зеленых, среди быков не знал он ровни. За грозный вид и злобный норов, был наречен он - Браво Торо. ...
Мне хочется вернуться в детство, и в темноту без сна вглядеться. На льдистом прошлом продышать проталинку,… и увидать- себя с ватагою друзей, бегущих, кто кого быстрей, и стрелки мелом рисовать - двором в разбойников играть. Брожу по переулкам детства, зову подружек по соседству, хранить “секретики” по ямкам… Но вдруг, спросонок, спозаранку, прожег проталину насквозь мамашин взгляд. Спаси Господь! Её серебряною ложкой В каблук я вколотила гвоздь, что в пятке ранку прокрутил, ...
Я тоскую по детству, По детским веселым глазам, По шальному соседству, Киношкам его и каткам, По Таганскому парку, Откуда зимою с катков, Шли с сестренкою Ларкой Домой, не снимая коньков. По весеннему гулу Московских промытых дворов. По бессонным загулам У летних ребячьих костров. По Устиновской даче, Что строил руками отец, Где сейчас все иначе – И нету любимых сердец. Средь листков, что пылятся, Не найден обратный билет, Я не в силах умчаться, ...
Тебе, сверхновая, пою, “восторги”, словно воду лью! Откуда в розовом тумане пушистых глаз, припухших губ, душа, страдавшая веками? Не верю я. И не пойму. Не трогают переживанья тобою не прожитых лет. На мнимое твое отчаянье в моей душе участья нет, но все изменится, поверишь? Сойдет твой фантазийный флёр, и жизнь, что детством не измеришь, начнет расстреливать в упор. И те слова, что на бумаге тобою пишутся шутя, тебя найдут, и Бога ради, ...
Шарманщик старый с попугаем, Зевак желая заманить, Кричит – “Подходим, покупаем, Кто хочет за пятак купить Желаний-маний исполненье, От страхов-ахов избавленье, Юдолей-болей облегченье, И всё сей час! – Без промедленья! Сограждане, прошу с вниманьем Одно условие прослушать! Во избежанье разночтений - Крест-накрест опечатать душу. Что нам душа? Одни волненья, Пустые хлопоты, сомненья, Ненужных слёз и огорчений Мы избежим без сожалений!” Толпа согласна с предложеньем, Теснит, беснуется, кричит, Один ребенок в отдаленье ...
Ручонки детские калейдоскоп вращают, В трубе волшебной чудо возникает - Дворец из сказки с дивным витражом, Узорным разноцветьем поражая, В зеркальных гранях он стократно отражен. Малейшее движенье всё меняет, И новая картина удивляет Воображенье детское – сады, Причудливо деревья и цветы В цветной мозаике себя переплетают. Уходит детство, с ним уходят сказки, Другой мозаикой шуршит калейдоскоп, Смешав события, проблемы, неувязки, Наивная душа! Мечтаешь о другом? Вернуться в сказку, где сады и волшебство…?
Стихи подобны предсказанью, И потому Поэт – Пророк! Слова кружат по мирозданью, - Вещая всем до одного. Но лишь Поэт услышит правду, Одну, средь всяких прочих правд, Он жечь стихом её заставит Весь род людской! И будет прав!