Султан из плотных красных завитков Не лег под ветром, выстоял упруго. Нечаянно друг отнял жизнь у друга - Их звали Гиацинт и Аполлон. Всё началось с простого увлеченья, Метанья диска – и Зефир, шельмец, Из ревности иль дружеского рвенья, Внезапным дуновением с небес, Помочь желая выиграть Аполлону, Тяжелый диск по-своему крутнул, Ах, к смертному судьба неблагосклонна! И замертво пал Гиацинт на луг. Стеная, к другу Аполлон приник, Мешая кровь с горючими слезами… ...
В снеговых облаках утонула Луна, В необъятной реке, под мостами из звезд, Серебристым туманным зрачком подмигнет - На мгновенье всплывет – и опять не видна, Белопенной волной накатили снега – И небесный прибой затопил берега, Разыгралась пурга и сгущается тьма, Закрутило холодной волною со дна, С небесами земля поменяла места, Словно камера обскура подключена.
Зачехлит зима деревья к ночи белым, рыхлым пухом, нанесёт его по стремя всаднику по первопутку. За туманным, за стеклом, тает в сумраке ночном огонёк свечи, до дыма изведённый сквозняком. Если странник ты усталый, потерявшийся в ночи, разгляди в окошке малый огонёчек, – постучи!
Твердь земная захлебнулась дождём, И предсмертным изошла пузырём, Та дорога, по которой идти – Потонула, и ее не найти. И разверзлись хляби низких небес, Ветры нагоняют зыбь в дальний лес, Под водою и луга и поля, И домишки уж не держит земля. И плывут они – в щепу битый флот, Капитаном – чудом спасшийся кот, То волной собьются в стайку, как плот, То волна их раскидает вразброд.
Наполнен журавлиным звоном Оживший утром неба холст, Мой взгляд бессонно-утомлённый К ним протяжён, как хрупкий мост. И вот я в стае – улетаю! Плоть воздуха секу крылом, И видно сверху, как листом На землю тело опадает…
Пасторальная картинка мне привиделась с утра: чешут ватные бока о вершины облака, Оставляя на отрогах белоснежные клока, те неспешно опадают в сень долины свысока, Где пасутся меж горами белоруные стада под присмотром пастуха. И такая лепота, и такая лепота, Синь небес и зелень гор, безоглядных далей створ… пасторальная картинка завораживает взор!
Унылых облаков завеса свинцовой тяжестью своей закрыла небо, и белеса, сыра, маячит лета тень. Туман закладывает уши, и в этой ватной глухоте зимы зевота, так натужно, напоминает о себе.
В бархатных ладонях летней ночи Спрятал день усталое лицо, Был он долог, был он заморочен, Убаюкай, ночь, дитя сосцом. Напои его досы’та млеком, Что струит по небу млечный путь, Успокой его теплом ночлега, И кошмарами не взбаламуть. Будет ему месяц колыбелью, Облако пушистое – постелью, И пошлет отдохновенный сон - Звездного мониста перезвон.
Распахни мою клетку, Весна, Вздыбь мне крылья дыханием вольным, Распрями их, пусть будет мне больно, Так хотя бы пойму, что жива! Отнеси меня, Ветер, в поля, Где смарагдом трава зеленеет, Где от воздуха сердце замлеет, Где апрелем согрета земля! Осветли мои крылья, Луна, Отбели их от сажи угольной, Чтоб не птицею черной, стремглав, А голубкой взлетела на волю! Открывают же клетки весною…
…восплачь, озябшая душа, в пристанище своём бетонном, и бесприютном, и огромном, куда, угрюма и нема, до срока ты погружена. Но, хватит погребальных дум, вдали гудит весенний шум, открыл границы птицам юг, но прилетят они не вдруг, залётки встанут на крыло, когда подземное тепло растопит снежное чело, когда, водой обнажена, земля стряхнёт остатки сна. Тут птитчьи горла, как звонки, встрепещут наперегонки, Прилёт, гнездовье, кутерьма, ……………………………………………. замолчь, душа, терпи пока…