Грусть
Как в старом фильме улетают мельком листки календаря, так жизни осень догорает не дни, но годы торопя, лишь ветерок воспоминаний листву прожитых лет колышет, но тот, кто помнит, сам не молод, он этот шорох вряд ли слышит…
Как в старом фильме улетают мельком листки календаря, так жизни осень догорает не дни, но годы торопя, лишь ветерок воспоминаний листву прожитых лет колышет, но тот, кто помнит, сам не молод, он этот шорох вряд ли слышит…
Слова молчат в параличе, спеклись, как глина в кирпиче, никак с собой не совладать – в глазах – туман, дыханье – вспять. Что это в воздухе звенит? Не в бровь, а в боль - Амур стрелит! Но щит утерян мной от бед, что за любовью след-во-след. Следы от незаживших ран, что сердцу наносил обман, еще болят и кровоточат, не хочет сердце их, не хочет.
Чем чувств измерить глубину - Любви, досады, уваженья… приязни или раздраженья…, Чем мерить ту величину, Годами, градусом, линейно? Размеренно твое дыхание…ты спишь? Или притворное молчание хранишь, В обиде на мое “невнастроенье”… Все измеряется соотношеньем Всех чувств и ощущений – все они Должны тонуть в недремлющей любви!
Какими тайными путями, с ветрами или облаками, кострами или их дымами, вороньим нестерпимым граем, к тебе спешит дурная весть… еще не слышима ушами, еще не видима глазами, но страх внутри палящий – здесь! Он изменил тебе с подругой, и сердца боль тому порукой - за эту весть расплатой месть! …………………………………….. Я обиды - не забуду, но и вспоминать не буду. не с кем будет вспоминать, поминай тебя как звать! Я достану пятаки, ...
Как мне попасть в судьбы твоей картинку, Слезой горючей иль прохладной льдинкой, Каким в нее вложиться пазлом, Чтобы тебе все стало ясно. Она! И никакой другой – не надо! Все до нее пусть канут без возврата. И я услышу тихие слова: Ты – лучшее, что мне судьба дала!
Посторонился, отступил, Промолвил холодно - входи, И раздраженным взглядом встретил, И равнодушным - проводил, И слёз как будто не заметил, Бесшумно дверь за мной закрыл, И с облегчением вздохнул, Как будто в прошлое калитку Засовом ржавым ты замкнул.
Звонок на нерве голым проводом замкнулся. Открылись двери, и в испуге взгляд метнулся – не на меня – на зеркало – не ждал, волнуясь, снял пылинку с пиджака. В чем дело, милый, мне нельзя зайти в квартиру? Молчит, волнуется… Боится? – Конвоиров? А взгляд все мимо, мимо, мимо. И тихо, мне: – звони, не пропадай. Женился я, привет супругу передай.
Нити с неба повисают, всё на свете пронизают, проницают, согревают, согревая – оживляют. Ожила марионетка - руки держат нити крепко, и умело управляют: шаг, второй, поклон главой, поздороваться, раздеться, улыбнуться, оглядеться, и застыть в недоуменье - наверху какой-то сбой! И совсем не держат ноги, голова дрожит в тревоге, тело сплетено в клубок неподвижный, – это Рок! И уже домашний кот тот клубок вовсю катает, по полу в пыли валяет, и под кресло загоняет. ...
Скажи мне, что давно хотел сказать, но здесь, произнести уже не в силах. Поговори со мной туманом, что упасть слезой торопится на свежую могилу. Поговори со мной касанием ветвей, сырых от нескончаемых дождей, дыханьем ветра с посвистом унылым, венков и лент шуршанием остылым. Ответь мне сумраком глубоких глаз, живущих в памяти моей сейчас… но на губах - укор усмешки… и холод – неземной, нездешний… Не мучь меня сознанием вины, прости, что горе принесла… ...
О, жизнь, дай красок мне веселых, Небесных, розовых, зеленых! И чтоб от красок этих ярких, На сердце стало жарко-жарко! И чтоб душа кипела маем, Цветеньем трав, размахом дали, Теплом ветров с речных просторов, И дай сейчас… сегодня… скоро… Хочу сиреней утром сонным, Поющих птиц в саду зеленом, Свиданий под покровом звездным, Любимых глаз! Пока не поздно! Не черных красок - пощади! Родных, друзей – не уводи! Так мало радостей осталось,- ...