Без Рубрики

Посвящается “послевоенным” детям В окно шестого этажа, Большого сталинского дома, Почти забыто, но знакомо, Вкатилось эхо галдежа. Кричал разносчик молока, Стеклом бутылки громыхали, И женщины к нему бежали, Халаты запахнув слегка. Вдруг, заклинанием восточным, Звучал призыв – “тарья-я-бирим”, То был старьёвщик, и кричал он - Житейское: - “старьё берём”! Войну сограждане прожили… И что до нитки не сносили, Они старьёвщику несли, В надежде на благие дни… Но чем платил старьёвщик? Чудом – в его тележке, вразнобой, ...

Холст. Масло. Врубель. Встреча с той, Что говорит мгновенью - стой! Средь сумрачных и зыбких вод Царевна лебедью плывет. В глазах печаль, разлуки боль, Зарок - непролитой слезой, Зарок - нигде и никогда Не обретёт любви судьба… И руку к горлу поднесла, Последний стон уняв едва. ………………………………………. С плеча туманная фата В неясный сумрак опадает; Перста каменьями мерцают, Грустна царевна и бледна, И знает верно - никогда Царевичу женой не станет, ...

На бедной северной земле ничто не вырастает кроме приязни к стихотворной доле, взращенной на болотной мгле. В трясине той сокрыта боль, терзанья, – стонами наружу, и не отмолишь их божбой, и скорбью там гранит обрушен. И прорастают сквозь гранит, Серебряным отлиты веком, волной балтийскою напеты, Санкт-Петербургские стихи. Тоской иссечена, – Душа, дрожит на ледяном заливе, и ветер, Арктикой дыша, с неё срывает торопливо метущиеся покрова. И… догола обнажена, Душа поэзией дробит ...

Ходят-бродят в голове Мысли, взятые извне. Ходят-бродят, спать мешают – И к столу переползают. Все пронизано стихами Утро, день, ночная темь, Что пишу – сама не знаю, Сколько время? Ровно семь! Телевизор не утешит - Он теперь не друг - а враг Вместо плазмы нужно вешать Каз. Малевича “квадрат”.