Давно
Нелюдимой девочкой я в семье росла, Без желанья матушка дочку родила, Колыбельных песен мне не пела в ночь, Нелюбимой из дому я бежала прочь! Каялась – не каялась… некого винить, Но обиды детские сердцу не забыть.
Нелюдимой девочкой я в семье росла, Без желанья матушка дочку родила, Колыбельных песен мне не пела в ночь, Нелюбимой из дому я бежала прочь! Каялась – не каялась… некого винить, Но обиды детские сердцу не забыть.
Пальцы в кольцах, запястья в браслетах, Египтянкой из сказочных снов, К нам пришло долгожданное лето Жарким пленом любовных оков. Не отдам, сохраню, не забуду, Шум в ночи и шаги в темноте, Жаркий трепет объятий и чудо Поцелуев твоих на заре. Клеопатрой с загадочной челкой, Я любовь, как подарок несла, Не царицей, - влюбленной девчонкой, Этим летом с тобой я была.
По заезженной дороге Запрягает дева дроги. Едут дроги не спеша, Тянут рифмы, чуть дыша. Дева, квёлая с дремоты, Отправляет в мир стихи. Ненароком, до икоты, Пробивая на хи-хи. Смотрит дева в монитор, Монитор туманит взор - Свет мой истинный, скажи, И ответствуй мне без лжи! Я ль на свете всех милей, Всех талантливей, умней? Гаснет монитор в ответ: - “Лучше сдохнуть, спору нет…”
Разве это трудно, складывать слова? Стрекозой взметнула первая строка, На бумагу села, крыльями звеня, И взмолилась слезно: выпусти меня! Не хочу я больше прозой прозябать, Я хочу стихами в небесах летать! Рифмой заиграла, в воздухе паря, Догони попробуй! Ну, лови меня! *** Без души старанья, не пиши стихи, Те не станут ярче рыбьей шелухи.
Глаза больного пекинеса, Полуоткрытый детский рот, Когда же рухнет та завеса, Что жить и мыслить не дает? Гнетет и душит беспокойство, Терзает беспричинный страх, И алкогольное расстройство Слезой непролитой в глазах.