Сцена, эротические пляски, Покорил Париж яванский стиль, Мрачной и трагической развязкой Завершился этот водевиль! Вот и вся шпионская карьера - Скорбное лицо, потухший взгляд, На тюремном фото - Мата Хари, Мата Хари в переводе - око дня. Всё придумала - семью, рожденье, Заплела сюжет - не расплести, А всего то нужно было – денег, Чтоб любовь последнюю спасти. Перед ней расстрельная команда, Дюжина зуавов целит в грудь, И уже бессмертный - куртизанка - ...
Сколько раз звала - откликнешься? Нет, ты редко приходил. Каждый раз ждала - останешься? Нет, ты молча уходил. Что же мне взамен останется За обещанное “жди”, За непрожитые радости Не случившейся любви? Вымораживает ноченька Засветлевшие виски, Выцветают темны оченьки, От отчаянной тоски.
Кто в очередь к поэтам? - Я за вами! (забили всю народную тропу!) Куда б приткнуться? Девушка, я с вами, Вот тут, в сторонке, стенку подопру. Не мне ли красным светом семафорит Стихиры знак, я что-то не пойму, Но нет, не мне! И новость эта вскоре Меня проснула рано поутру! Я НОМИНИРОВАНА, Святый Боже! Свершилось чудо и немой заговорил! Теперь по праву в поэтической прихожей Я буду ждать, покуда хватит сил.
В летний день солнцестоянья По хрустальным тонким нитям Дождик струйками сбегает… Капли льнут к листве зеленой Пошептаться втихомолку, Поделиться новостями, Вереницею стекают К молодым цветочным почкам, Те к траве их провожают, Капли, по траве сбегая, Растекаются ручьями, И загадочным туманом Вверх с земными новостями Поднимаются с рассветом, Чтобы все начать сначала. лита – летний день солнцестояния.
Он немытый, жалкий, старый, Сух костями, зол умом, Мусор в таре и без тары Тащит он с помойки в дом. В гости напросясь к соседям, Принесет крупы в пакете,* Говоря, что на диете, Ваше съест и не заметит, А потом рыгает жутко, Заперевшись в туалете, Кот, покинув дом в испуге, Возвращается под утро.. Гость, увы, безмерно жаден, Бельмоглаз и неприятен, Но зовут его, заметьте, Как в старинной оперетте, То-ли Роберт, то-ль Альфред, ...
Ручонки детские калейдоскоп вращают, В трубе волшебной чудо возникает - Дворец из сказки с дивным витражом, Узорным разноцветьем поражая, В зеркальных гранях он стократно отражен. Малейшее движенье всё меняет, И новая картина удивляет Воображенье детское – сады, Причудливо деревья и цветы В цветной мозаике себя переплетают. Уходит детство, с ним уходят сказки, Другой мозаикой шуршит калейдоскоп, Смешав события, проблемы, неувязки, Наивная душа! Мечтаешь о другом? Вернуться в сказку, где сады и волшебство…?
Я лежала маленьким селеньем На Великом шелковом пути. Ткани, драгоценные каменья Караваны в дальний путь несли, Отдохнув в моей густой тени. О, Визирь, хозяин караванов! Много ты миров опустошил, Подкупал, карал мечом, палил, С пеплом смешивал песок барханов, Но меня ты, как всегда, щадил. Но не в этот раз! Не подозреньем - Злобным торжеством зажегся глаз, Понял ты в ревнивом озаренье - Никому другому не отдашь! И погиб оазис. Я - мираж.
Жизнь – вовсе не домашнее заданье, Её с черновиком не проживешь, Работу над ошибками с вниманьем, И тщанием, уже не проведешь. Что сделано – обратно не воротишь! Забудем ли, что память горько ест? Обида еще больше одиночит, Прощаемся – МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС.
Я чуткий сон твой не нарушу, воспоминанием погладив душу… “..пустынная лисичка Фенек,” и смех и слезы,- вот польстил! дразнил шутливо, но полемик на этот счет не разводил, но в этот раз сказал с улыбкой, что у лисички сходство есть - с тобой, мой ангел любопытный, в размере ушек… - чуя весть, прислушаться, к окну присесть, откуда ветер издалеча летит с молвой тебе навстречу? …на пару слухами шуршать, и под моим нервозным взглядом ...
В голове, как в детской погремушке, Перекатываются слова. От дремотно-ласковой подушки Не хотят они на край стола, Где бумажный лист, белея робко, В памяти (как кстати!) воскресил, Кое-что, напомнившее хокку: - Прежде чем писать, Ты посмотри, Как красив бумаги чистый лист!