Белый лист, как белый цвет, Прячет радугу в себе. Мы должны ее спасти – Все цвета раскрепостить. Красный цвет – любовь,огонь, Цвет террора и знамен, Цвет одежды королей, (Не заметишь кровь на ней.) Лето, оранжад, жара – Пейте соки, господа! Апельсиновый, морковный, Веселитесь до утра! Желтый – говорят, к измене, Мы суждение изменим, Желтый цвет богатство метит, Блеском золота осветит! Цвет зеленый – цвет ведуньи, Цвет знахарки и колдуньи, Жизнь и смерть в собранье трав, ...
Ходят-бродят в голове Мысли, взятые извне. Ходят-бродят, спать мешают – И к столу переползают. Все пронизано стихами Утро, день, ночная темь, Что пишу – сама не знаю, Сколько время? Ровно семь! Телевизор не утешит - Он теперь не друг - а враг Вместо плазмы нужно вешать Каз. Малевича “квадрат”.
Безмолвно в зале я стою - Своё в музее узнавая, В открытую ладонь смотрю, В ней вижу: сфера голубая, - Внутри, дымами разбелён, Весь мир – до длани умалён. Светясь проносятся виденья - Моей преджизни отраженье. Скачу в степях с лихою свитой, В одежде, золотом расшитой, Неудержимо кони мчатся, И косы с гривою вихрятся, И бел-пером султан трепещет, Венчая шапки островершье. Я крепко лук в руке сжимаю, Стрелу из колчана взымаю… …………………………………………… Туман картину застилает… ...
Нет, не пахнет лес весною,- Снег осел, осыпан хвоей. Он сошел лишь на пригорье, С прошлой, жухлою травою. Мерзнут нежные березки, В белых тесных рубашонках, Изодрались до коросты, На ветру трепещут тонко. И полощет ветер влажный Край берестяных рубашек, Ещё больше разрывая, Ещё больше раздевая…
Рада я, что навестили, Рада, друг мой,- не забыли, Что ж, пошепчемся немного, Только не судите строго! Вам могу сказать я точно, Что, читая Вашу почту, Со вниманием, построчно, Вкус себе я не испорчу! Наблюдая за стихирой, Кто сейчас терзает лиру, (Я о женщинах, конечно) Расскажу Вам, но критично - Эта дама – “квасит” тихо. Эта - повар, та – портниха, Слева – полиционер, Эта дама – куафер, Рифмы в косы заплетая, ...
Храни меня, мой Ангел, от невзгод, От ненависти мелочной врагов, От злопыхателей завистных, От мыслей собственных нечистых, А более от возжеланья мстить, Но не учи врагов своих любить, Учи, с брезгливостью их обходить! Услышь, когда я облаку шепчу, Иль с ветром слово передать хочу, Утешь меня и пожалей, когда, Доверившись, глупцу открою душу, Храни меня, мой Ангел, слышишь? - Слышу!
Живя в столичном захолустье, Где нерв обглодан и нечист, Душа удручена несчастьем – Отсутствием любимых лиц, Чей дух, не осыпаясь пеплом, Рассеян в мире всех живых, Бывают чудеса, но редко, Я вижу их, они пришли, Они садятся, просят чаю, Я что-то говорю, читаю, Они спокойно мне внимают, И только их я понимаю, И только им я доверяю . Они не предадут - я знаю.
Нити с неба повисают, всё на свете пронизают, проницают, согревают, согревая – оживляют. Ожила марионетка - руки держат нити крепко, и умело управляют: шаг, второй, поклон главой, поздороваться, раздеться, улыбнуться, оглядеться, и застыть в недоуменье - наверху какой-то сбой! И совсем не держат ноги, голова дрожит в тревоге, тело сплетено в клубок неподвижный, – это Рок! И уже домашний кот тот клубок вовсю катает, по полу в пыли валяет, и под кресло загоняет. ...
Скажи мне, что давно хотел сказать, но здесь, произнести уже не в силах. Поговори со мной туманом, что упасть слезой торопится на свежую могилу. Поговори со мной касанием ветвей, сырых от нескончаемых дождей, дыханьем ветра с посвистом унылым, венков и лент шуршанием остылым. Ответь мне сумраком глубоких глаз, живущих в памяти моей сейчас… но на губах - укор усмешки… и холод – неземной, нездешний… Не мучь меня сознанием вины, прости, что горе принесла… ...
Шалва, халва, молва, слова, Дрова, наследство и права, Петля, убийство, покрова.