Какими тайными путями, с ветрами или облаками, кострами или их дымами, вороньим нестерпимым граем, к тебе спешит дурная весть… еще не слышима ушами, еще не видима глазами, но страх внутри палящий – здесь! Он изменил тебе с подругой, и сердца боль тому порукой - за эту весть расплатой месть! …………………………………….. Я обиды - не забуду, но и вспоминать не буду. не с кем будет вспоминать, поминай тебя как звать! Я достану пятаки, ...
по небу Витебска летал… Шагал Его неповторимый стиль Похож на выдумку немного, Но на поверку это быль… Стоят домишки кособоко, И тротуары из досок, Заборы, срубы, крыши,трубы, Скрипач забрался на конек, Пиликает на скрипке он, Печальное, в день похорон. И кем-то, с красной бородой, Детей пугали няньки, мамки. Клубится синекрылый ангел, Над всем - влюбленные парят, А окна он писал - скорбя, Он окна открывал в себя.
Отжата досуха, до капли - В стиралке предпоследний цикл, Глаз индикатора сигналит - Конец программы – путь открыт. В окно, в прозрачные пролески, Меня подхватит быстрый ветер, На жизни незаметных лесках Развесит он меня проветрить На сорок дней… когда душа Ужмется до глотка простора, Я растворюсь – жизнь хороша, Но я вернусь в нее не скоро.
В окно шестого этажа, Большого “сталинского” дома, Почти забыто, но знакомо, Вкатилось эхо галдежа. Кричал разносчик молока, Стеклом бутылки громыхали, И женщины к нему бежали, Халаты запахнув слегка. Вдруг, заклинаньем восточным, Звучал призыв – “тарья-я-барям”, То был старьёвщик, и кричал он - Житейское: - “старьё берём”! Войну сограждане прожили… И что до нитки не сносили, Они старьёвщику несли, В надежде на благие дни… Но чем платил старьёвщик? Чудом – в его тележке, вразнобой, ...
Как мне попасть в судьбы твоей картинку, Слезой горючей иль прохладной льдинкой, Каким в нее вложиться пазлом, Чтобы тебе все стало ясно. Она! И никакой другой – не надо! Все до нее пусть канут без возврата. И я услышу тихие слова: Ты – лучшее, что мне судьба дала!
Посторонился, отступил, Промолвил холодно - входи, И раздраженным взглядом встретил, И равнодушным - проводил, И слёз как будто не заметил, Бесшумно дверь за мной закрыл, И с облегчением вздохнул, Как будто в прошлое калитку Засовом ржавым ты замкнул.
Звонок на нерве голым проводом замкнулся. Открылись двери, и в испуге взгляд метнулся – не на меня – на зеркало – не ждал, волнуясь, снял пылинку с пиджака. В чем дело, милый, мне нельзя зайти в квартиру? Молчит, волнуется… Боится? – Конвоиров? А взгляд все мимо, мимо, мимо. И тихо, мне: – звони, не пропадай. Женился я, привет супругу передай.
Придет весна, в цветах поляны – Вся ширь безбрежная лугов Проснется от ее духмяных, Теплом напоенных, шагов. Подснежник нежно-безмятежный Расцвел, едва растаял снег, Его бутоны так безгрешно Таращатся на белый свет. С теплом весна украсит поле Цветастым красочным ковром, И медом сладким, поневоле, Ты будешь вдоволь напоён.
И сказал Господь Всея: Нижний камень, Ты – Земля, И Тебе скалой стоять! Верхний камень – Твердь Небес, Ты вращайся по Земле! И поставим мельницу – Мельницу – умелицу! Вам в помощники даю – Воду-жизнь – в колеса лью, Ветер судеб – всем вертеть, И за мельницей смотреть. Водяная, ветряная, Постава все принимают, Полетят меж жерновов Люди, звери – вот улов! А уж дальше - мне решать, Как молоть и с чем мешать. ...
Завесившись косматыми бровями, Немолчным уханьем он будоражит лес, И сумрачно деревья-великаны, Подняли кроны-шапки до небес. Не всадник конный, и не путник пеший – Никто не вхож в тот окаянный лес, Там есть уже хозяин – старый леший, Мастак покуролесить, чертов бес! То зверя сгонит с нор перед зимою, То расшвырнет солому по гумнам, На Ерофеев день он яму роет, И до весны молчит - зимует там. Когда земля оттает – вылезает, ...