Терзаю телефонный диск, пока сознанье спину держит, пока усталостью не смежит глаза в ночи, а дрожь руки под утро мне не объяснит попытки этой безнадежность. Ночные длинные гудки дают безжалостный ответ:- бессмысленны твои звонки, в прошедшее возврата нет.
Слова молчат в параличе, спеклись, как глина в кирпиче, никак с собой не совладать – в глазах – туман, дыханье – вспять. Что это в воздухе звенит? Не в бровь, а в боль - Амур стрелит! Но щит утерян мной от бед, что за любовью след-во-след. Следы от незаживших ран, что сердцу наносил обман, еще болят и кровоточат, не хочет сердце их, не хочет.
Солнце прыгнуло веснушкой На румяное лицо, Лисавета – хохотушка, А глаза-то с хитрецой! Ах, лиса-лиса-лиса, Изумрудины - глаза, Ярко-рыжи волоса, Белокожи телеса. Заведет тебя лиса Во далекие леса, Как дурного петуха, И обгложет потроха! Кто с лисою поведется, С лютой ревностью сойдется, Горем допьяна упьется, И с похмелья изведется. Не ходи с лисой гулять - Перья с горла полетять!
Просторами Причерноморья катился кочевой народ, катились по степным привольям, в повозках – дети, следом скот. Жизнь на клубок дорог мотали, рождались, жили, воевали, стада пасли и торговали, и лишь в курганах затихали. Вождя с почетом провожали. В последний путь ему с собой жену и челядь собирали, с конем и утварью златой. Давно в курган ходы прорыты. Искатель кладов позабытых в ладонях сеял прах людской, ища добычи золотой. Промчалось время ураганом, ...
Теряя постепенно настроенье, Все маялись его недобротой - Прошла с годами теплота общенья, И уж не пеньем, а порой слезой, Тяжелым и злопамятным похмельем, Кончается веселый “пиргорой”, Дедульку понесло буянить – Кто знает? Может не успеть - Давно лежалые годами Родне обиды проскрипеть. Каким-то смрадным очищеньем Мело со дна души - (блажил!?) Уходим с жутким ощущеньем, Как он все время с этим жил?
Бессонницей смыкаю ночь и день, Она – души моей пространство, Пространство времени – и я как тень, Брожу и сочиняю стансы. Кому-то чрезвычайно интересно Узнать исход борьбы добра и зла, Преследует нас фатум повсеместно Интригой любопытного ума. Волчком события кружат всечасно, И мы с тобой в тот круг вовлечены, Спаси Господь туда с добром бросаться, Сожрут, растопчут, разорвут в куски! Брожу по зыби мелких мыслей, Как заведенная – без сна, ...
Если выбирать из насекомых, Кем бы мне хотелось обернуться, И прожить, порхая невесомо… Бабочкою, может быть, проснуться? Краток жизни миг чешуекрылых, Красотой ни с чем им не сравниться, И не гадко бабочке в страшилах Ползать липкой, мерзкой гусеницей! Куколка свой срок в ветвях потужит, И под теплый ветерок весенний Бабочка все крылышки обсушит, И в полёт - без всяких опасений!
Нанизаны, как бусины на нить, все р’авны, одиноки - без разбора, и нам висеть, болтаясь без опоры, пока нас не захочет ощутить ТА, руки чьи наощупь, без обмана, сумеют и узнать, и подхватить, к себе прижать, утешить, полюбить, кому мы пролепечем слово МА-МА.
Чем чувств измерить глубину - Любви, досады, уваженья… приязни или раздраженья…, Чем мерить ту величину, Годами, градусом, линейно? Размеренно твое дыхание…ты спишь? Или притворное молчание хранишь, В обиде на мое “невнастроенье”… Все измеряется соотношеньем Всех чувств и ощущений – все они Должны тонуть в недремлющей любви!
Деревья тонут в мареве зеленом, Одетый в кружево, прозрачен лес, Всё - тишина, лишь издалёка звоном, Журчит ручья певучий перепляс. С рассветом, волокнистые туманы Светило ввысь еще не унесло, И под молочной дымкой одеяла Поляны тихо дышат – выдох-вдох.