Тяжелою матросскою походкой,
Враскачку, словно палуба под ним,
Вышагивал он за палёной водкой
В ближайший деревенский магазин.
Он врал доверчиво и жадно пил с утра,
И голодна любовь его была,
Был нищ и скуп - он пожалел ребра,
Той женщине, что с ним была добра.
Мастак трагедию представить фарсом,
И искренность покрыв фиглярством,
Он адски крепко и подолгу пил,
И редко из запоев выходил.
И тот огонь, что сердце жег тоской
Легко гасил в очередной запой.
Прости его, Господь, пока живой.
Талант нельзя пропить? Да полно, не впервой!