стучат часы, - вы к кому? - впустите нас, мы время, - не впущу, идите себе мимо… Остановилось время - ровно два, Мысль ненароком облеклась в слова: Не спрашивайте, верю ли я в Бога, Спросите лучше, Богу я нужна?

Кивнув прелестной головой, Вскользь поздоровался со мной. Капризный мальчик - георгин - Уверен - он такой один! Прозрачным утром сентября, Алмазной россыпью горя, Небесной влагою кропим, Уверен! Он такой один! Но полон тайною тоской Его наигранный покой. Ночного заморозка стынь, И георгин истлел - аминь.

Как трудно удержаться, не упасть, Шар уплывает прямо из под ног, И без опоры, как лоза клонясь, Боюсь ничком сорваться на песок. Сумею ль равновесье удержать , Обнявши шар, что надо мной парит? “Попробуй - голос сверху говорит - Найдёшь опору в небе - устоишь!” Устало и окаменело тело, Печёт с утра, день прокалён жарой, На отдых целый час, благое дело, Немного отдышусь перед борьбой. Пути-дороги, шляхи, перекрестки, Дом на колёсах, балаганный быт, ...

Как можно быть пушистой и колючей Одновременно? И сознанье глючит В восторге детском. Лапы взмах летучей Мне руку гладит нежно и пахуче. По осени, - дитя в зелёной хвое, Среди деревьев с кроной золотою, Наивна ель, простушка, - но зимою, На Новый Год нам явится другою! И что мы видим… - в чудном одеянье, Сверкая бусами, шарами и огнями, Раскинув нежнолапое сиянье, У нас в гостях - само очарованье!

Посвящается Виргинии Картвелишвили Часть 2. Как-то мужа, дальний царь, В гости пригласил, как встарь. Уезжая, муж промолвил: “Дашь мне Лурджу ненадолго?” Но задумалась жена: “Я предчувствием полна, Не считай меня капризной, Лурджа мне дороже жизни, Но тебе отказа нет, Только конюхам - запрет! Не стреноживать коня, Конь свободен у меня”. В долгий путь пустился он Конём Лурджей бережён. Долог, короток ли путь, Нам его не развернуть! А тем временем жена ...

По мотивам старинной грузинской сказки Посвящается Виргинии Картвелишвили. Часть 1. Там, где плещутся зарницы, Жили-были царь с царицей, Поживали не спеша, И любили не греша. Час настал родить царице Светлоокую девицу. Мир под солнцем и луной Не видал красы такой. Чтоб от порчи остеречь, Царь намерился сберечь Дочку в потайной светлице, Чтоб не сглазили юницу. Там жила она одна Без родимого тепла. Тайну вызнала колдунья, Седовласая горбунья: “Красоте той не цвести! ...

И сказал Господь Всея: нижний камень - ты Земля! И скалой тебе стоять. Верхний камень - твердь небес, над Землёй ложись в навес. И поставлю мельницу, мельницу-умелицу! Ей в помощники даю воду-жизнь, в колёса лью. Ветер судеб - всем вертеть, и за мельницей смотреть. Водяная, ветряная, постава все принимают. Полетят меж жерновов люди, звери - вот улов… А уж дальше -мне решать, как молоть и с чем мешать… Я настрою жернова, на людские на дела… ...

Юный месяц замахнулся ятаганом, Не сомкнуть мне глаз сегодня без дурмана. Пёс по другу завывает, или ветер, Завывая, полосует душу плетью. Настроенье и покой ушли с потерей, И недаром ночью сердце обмирает… И по замкнутому кругу подреберий Мою боль комком катает и катает…

Вот установлен на треногу Старинный фотоаппарат. Под черной тканью душно Богу Среди бесчисленных монад, Но не торопится он что-то Во мне увидеть свой агнат, Ах! Вспышкой магния блеснула Из темноты на свет душа, Незримой птичкою вспорхнула, И пролетела, чуть дыша, Вся жизнь в единое мгновенье, Мимо страховочного тренья В одном нелепом антраша!

И как тебя к себе расположить, Собака незнакомая, чужая? При встрече злобно и рычит и лает, И скалит пасть, желая укусить, Но не укусит, просто напугает…